«Идём колосовать, а нам — вытряхни»: труженица тыла о том, как жила во время войны

09.05.2018 6:31 2

«Идём колосовать, а нам — вытряхни»: труженица тыла о том, как жила во время войны

Почтальон принес жительнице Кургана поздравление от президента

Лина Киселёва живет в районе Малое Чаусово в частном доме. Накануне Дня Победы к ней нагрянули гости — сотрудники «Почты России» с отрядом маленьких волонтеров и привезли женщине поздравления от президента России.

— Дак надо в магазин бежать… — встретил нас муж Лины Ивановны, но его тут же разубедили. Программа у учеников 22 школы плотная: они объезжают с мини-концертами ветеранов и тружеников тыла Кургана. Один ветеран, правда, принять ребят не смог — видимо, переволновался перед встречей, и родственники попросили не беспокоить его.

«Идём колосовать, а нам — вытряхни»: труженица тыла о том, как жила во время войныВолонтеры читали стихи, играли на кларнете и обнимали бабушку

Лина Ивановна слушает поздравления и принимает из рук почтальона конверт от президента. Он пишет о том, как «дорогие ветераны прошли фронтовыми дорогами Великой Отечественной войны и, не жалея сил, трудились в тылу». Вторая часть — как раз про нашу героиню: с 11 лет она работала за всю семью. Отца и старшего брата в 18 лет забрали на фронт, мать парализовало, еще трое братьев и сестер остались на маленькой Лине.

— Я точила литовку и поранилась — вот рубец остался на память, — Лина Ивановна сгибает руку, что видно шрам, — вручную сено косили, фронт чем-то надо кормить. Нам за трудодни давали траву и зернышек кое-как: на жерновах смелим, с картошкой лепешек напечём и едим.

Девочкой Лина работала поваром (варила на десять человек горошницу и пшенную кашу).

— Горошницу наварю разваристую: шелуху соберу и толкушкой разомну. Кричу: «Айдате исть!» Накормлю всех, посуду вымою, и пошла мерить двухметровой саженью, сколько каждый накосил.

«Идём колосовать, а нам — вытряхни»: труженица тыла о том, как жила во время войныПочтальон тоже не удержалась и, отдав письмо, обняла Лину Киселёву

Вторую часть дня Лина была учётчицей — смотрела, сколько каждый скосил сена и сколько причитается зерна за работу. Окончив 6 классов школы, она научилась не только считать, но и хитрить.

— Мне жалко людей было, и я сама прибавляла всем саженей. Вторая бригада меня заподозрила и пожаловалась. Приехала проверка: как это моя бригада план выполняет, а вторая не может? Повезли меня в поле, бухгалтер пошёл мерить, сколько всего скошено. А у меня башка соображала тогда, похитрее была: я считаю, сколько он намерил, и вспоминаю, сколько мне нужно насчитать, чтобы как в отчетности было. Насчитала, сколько надо: всё, кричу, хватит! А бухгалтер такой себе проверяльщик был — он и не стал дознаваться. Ох, и переживала за меня моя бригада тогда, а я думала — да что мне будет? Уж не помню, сколько летов я так работала.

За сотку скошенных колосьев причиталось по 200 граммов, но даже не зерна, а так — травы.

— Траву с самыми мелкими зернышками давали колхозникам! Её наедятся, а если жабрей попадется — так безножеют.

Работала Лина и весовщиком: убранное зерно привозили на коровах, быках и комбайнах, взвешивали, выгружали на ток, потом опять грузили обратно и увозили на склад и еще раз взвешивали.

— Точно зерно не взвесишь: его рассыпают, на току часть остается. А мы только выгружаем, вешаем и обратно таскаем. К чему с комбайна на ток, а потом на склад и везде взвешивать? Я даже сейчас не понимаю. Возня такая! К чему это было?

«Идём колосовать, а нам — вытряхни»: труженица тыла о том, как жила во время войныПисьмо за напечатанной подписью Путина

Жили впроголодь, но казалось, что это естественное состояние. Помогал огород, где растили брюкву, свёклу, картошку и капусту. Но от капусты в животе пусто — хотелось хлеба.

— Весной как снег стает, мы идем колосовать: зерно с тока, которое вытаяло, соберем, промываем, сушим, на жерновах смелим с травой и в лепешки. Дак нам не давали колоски собирать! Один раз собрали полмешка с бабой, отцовой матерью, — приехал на лошади управляющий: «Вытряхни!» Ну, зачем? Колос же пропадёт, сожгут, или мыши с кротами в норы стаскают всё равно, но нет: лучше пусть те едят, чем люди. Какое-то вредительство!

Продолжать учебу она не стала — решила, что работать для семьи полезнее, чем ходить каждый день в школу в соседнее село за пять километров.

— Сапоги дырявые, ноги мокрёхонькие и холоднёхонькие, как у гусихи. Я воду вылью, прохвораюсь. Мама заставляла дальше учиться: «Иди девка, учись», — а я говорю: «Хватит, не буду больше».

«Идём колосовать, а нам — вытряхни»: труженица тыла о том, как жила во время войныЖенщина теперь жалеет, что не додумалась в детстве сохранить письма отца

Никакого детства, говорит труженица, не знала. До 11 лет у нее было только две игрушки.

— Куколку из ремков, помню, была. Потом из бабок (части костей. — Прим. ред.) от ножек свиных и спичечного коробка карету смастерила, запрягла, дугу приделала — сама на таких телегах работала, знала устройство, — смеётся она.

Отец с фронта так и не пришёл, где похоронен и похоронен ли вообще, Лина Ивановна не знает. За все время он успел написать лишь три письма. В последнем рассказал, что лежит в госпитале в Казани. После войны не пришло и похоронки, только сообщение о том, что Ивана Субботина нет ни в списке живых, ни в списке мертвых.

— Было письмо: «Еду на фронт». Во втором: «Врага гоним, бьём беспощадно» (Даже замуражило! — говорит женщина и проводит рукой по руке). В третьем: «Выбило мне шесть зубов, ранили в левую челюсть. Рот набок, зубов нет, но руки-ноги и глаза целы». Писал, что подживают раны, и не знает, отпустят ли домой или отправят на фронт. Потом сообщил, что отправляется на фронт. И всё, больше не было писем. Где теперь его косточки лежат?

«Идём колосовать, а нам — вытряхни»: труженица тыла о том, как жила во время войныВся семья вместе на фотографии. Отец Лины не вернулся с фронта

Сейчас Лина Ивановна может позволить себе не работать: у нее две дочери и семь внуков в разных городах страны помогают бабушке. Кормит и огород — и сейчас на окне к солнцу тянутся помидоры.

— Я вот удивляюсь, как же я это всё делала? Сейчас вот ни за что не смогла! Теперь работать не могу, но боюсь без ума остаться.

— Кто у вас в саду работает?

— Дак деда, он у меня копат, на три года меня моложе — он еще как конь! — смеется она и смотрит на рассаду.

После выходит проводить во двор и снова спохватывается, что так и напоила чаем.

«Идём колосовать, а нам — вытряхни»: труженица тыла о том, как жила во время войныКот Васька испугался концерта, но после освоился «Идём колосовать, а нам — вытряхни»: труженица тыла о том, как жила во время войныЛина Ивановна, когда не кружится голова, занимается садом «Идём колосовать, а нам — вытряхни»: труженица тыла о том, как жила во время войныЖенщина (справа) в молодости «Идём колосовать, а нам — вытряхни»: труженица тыла о том, как жила во время войны

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

Профессиональное обслуживание автополивочных систем Чем отличается MacBook Pro 2017 от MacBook Pro 2018? Все виды футбольной одежды Вибір прикладного рішення 1С. Консалтингові послуги. Оригинальные кроссовки для каждого

Последние новости